Слишком свободный человек

Михаил Фишман и Вера Кричевская поставили перед собой непростую задачу — снять фильм в память о Борисе Немцове, харизматичном либеральном политике, который оказался слишком свободным для своей эпохи. Им это прекрасно удалось. В фильме мы переносимся в 1990–2000-е годы, отмеченные важными вехами — в противоположность «модели времени национального суверенитета», по словам Дж. Г. Харриса. Повествование о двух загадочных десятилетиях ведется через образ Бориса Немцова, перемежаясь рассказом о событиях в экономике и межличностных отношениях людей у власти.

Фильм дает редкий шанс увидеть, как характер политика переходит в его политический капитал. Перед нами хроника взлетов и падений в карьере Бориса Немцова. Вот он непринужденно шутит с президентом; демонстративно выступает в оппозиции, например, привезя машину, полную подписей, собранных против войны в Чечне; тем не менее, позднее он последует за Ельциным в эту горячую точку. Он ведет себя дерзко и стоит на своем в центральном вопросе по «Связьинвесту», принимая историческое решение о начале приватизации в пику статус-кво, урегулированному президентом, правительством и олигархами. Возможно, он совершает стратегические ошибки, но он неподкупно верит в то, что делает. Немцов показан в осязаемой близости к простым людям и на периферии, и в столице; он всегда в центре толпы. Ни один кадр в фильме не ощущается популистским в привычном смысле слова, поскольку перед нами достоверный политический портрет, неотделимый от личности.

Фильм — не просто дань уважения личности Немцова. Это значимая дань эпохе, истории в процессе становления. Подходя к вопросу с почти научной скрупулезностью, Фишман и Кричевская анализируют в своем фильме историческую эпоху и влиятельные круги того времени, деятельность молодых и смелых интеллектуалов. Зрителю не подаются альтернативная истина или авторские оценочные суждения, а предлагается взглянуть на обнаженную ситуацию и составить о ней собственное мнение. Полностью отсутствует идеализация Немцова.

Непростая задача создания исторического кинонарратива через образ Бориса Немцова усложнялась особенностями в виде документального характера фильма. Авторам фильма-биографии, который является частью российского и мирового медиаландшафта, пришлось маневрировать среди потоков дезинформации, избегая токсичных бинарных категорий, используемых в современном инфопотоке, так называемого «параноидального» редактирования, а также смещения идеологических акцентов или нивелирования значимости определенных исторических событий, промахов и достижений. Более того, им потребовалось быть честными с собой, чтобы не навязать зрителю какую-либо «альтернативную истину» в рискованных терминах бинарных оппозиций. Фильм-биография мог бы оказаться наполнен ложными смыслами, как это часто случается в российском и мировом документальном кино, однако этого не произошло.

Неоднозначная, проблемная репутация визуальной хроники событий — не единственный диагноз 2010-х годов в России и в мире. К счастью для современной аудитории, монополия телеканалов на визуальное воздействие и анти-/пропаганду в духе Оруэлла постепенно уходит, благодаря развитию интернета и диверсификации каналов вещания. Не облегчая положение авторов и аудитории, данный феномен, тем не менее, определяет запрос на появление большего количества «слишком свободных людей», которые были бы способны, используя экраны, отличные от телевизионных, противостоять языку бинарных оппозиций, характерному для визуального исторического нарратива. Интересно, что «Слишком свободный человек», где акцент сделан на проблеме «Связьинвеста» и тщательно расследована стратегия телеканалов в ходе кампании НТВ против Немцова, доказывает нам необходимость своего существования изнутри самого фильма.

«Слишком свободный человек» выигрывает свои награды благодаря открытому характеру сценария: зрителю не навязываются никакие ответы, но вопрос «а что если» воплощен в самой ситуации, которую мы видим на экране. Зрителю предлагается из пассивного стать активным участником событий. Перед его глазами — альтернативная хроника, которая дает возможность преодолеть посттравматический синдром 1990-х годов, по-новому посмотреть на эти годы и переоценить настоящее. На вопрос, почему в фильме мы не видим однозначных оппонентов Немцова, ответ очевиден: он все равно был бы слишком свободным.

Анастасия Ходырева, исследователь гендерных и политических аспектов в современном российском кино